Главное меню
Морские приключения
Историческая проза
Герман Мелвилл
(Herman Melville)
(1819-1891)

113

великое солнце движется не по собственной воле, а служит в небесах лишь мальчиком на побегушках; и каждая звезда направляется в своём вращении некоей невидимой силой; как же тогда может биться это ничтожное сердце, как может мыслить свои думы этот жалкий мозг, если только не бог совершает эти биения, думает эти думы, ведёт это существование вместо меня? Клянусь небесами, друг, в этом мире нас вращают и поворачивают, словно вон тот шпиль, а вымбовкой служит Судьба. И всё время – взгляни! улыбаются приветливые небеса и колышется бездонное море! Видишь вон того тунца? Кто велит ему хватать и губить летучих рыбок? Что ожидает убийц, друг? За кем приговор, если сам судья должен быть призван к ответу? Но какой всётаки ласковый, ласковый ветер, как ласково глядит сверху небо; и в воздухе разлит аромат, словно прилетевший с дальних цветущих лугов; гдето на склонах Анд сейчас сенокос, друг Старбек, и косцы уснули на свежескошенной траве. Уснули? Такто; трудись не трудись, всё равно под конец уснёшь на лугу. Уснёшь? Да, и будешь ржаветь в зелёной траве, точно прошлогодний серп, отброшенный и забытый на росистом покосе, Старбек!

        Но старший помощник, в отчаянии побледнев до мертвенной белизны, уже отошёл прочь.

        Ахав пересёк палубу, перегнувшись через борт, заглянул в воду – и вздрогнул, встретив пристальный взгляд двух отражённых глаз. Рядом с ним, опираясь о фальшборт, неподвижно стоял Федалла.

       

Глава CXXXIII. Погоня, день первый

       

        В ту же ночь на вторую вахту старый капитан – как стало у него привычкой – шагнул вперёд с порога каюты, где он стоял, и направился к своему поворотному отверстию на шканцах, как вдруг он в волнении вытянул шею и жадно вдохнул морской воздух, точно умный корабельный пёс, учуявший приближение варварских островов. Гдето поблизости должен быть кит! Скоро уже вся вахта уловила тот своеобразный запах, что издаёт подчас на большие расстояния живой кашалот; и никто из команды не удивился, когда Ахав, изучив показания компаса и флюгера, а затем, определив по возможности точно направление, откуда шёл запах, торопливо приказал немного изменить курс судна и взять рифы.

        К рассвету эта прозорливая политика принесла плоды: прямо по носу перед «Пекодом» открылась длинная и узкая продольная полоса совершенно гладкой, будто масляной, воды с мелкой рябью по краям, как бывает в том месте, где быстрый, глубокий поток вливается в море.

        – Дозорных на мачты! Всех наверх!

        На баке Дэггу загромыхал по палубе тремя вымбовками, и те, кто спал в кубрике, разбуженные точно громовыми раскатами судного дня, выскакивали на палубу прямо с одеждой в руках.

        – Что вы там видите? – крикнул Ахав, задирая голову к небу.

        – Ничего, сэр, ничего! – раздалось сверху в ответ.

        – Поставить брамсели и лисели! вверху и вниз и по обе стороны!

        Были поставлены все паруса; тогда Ахав освободил конец, предназначенный для того, чтобы поднимать его на гротмачту; и через несколько мгновений уже его подтягивали кверху, как вдруг, проделав едва только две трети своего обычного пути ввысь, он поглядел в просвет между гротмарселем и брамселем и поднял пронзительный, громкий крик, подобный клику чаек в вышине:

        – Фонтан! Фонтан! И горб, точно снежная гора! Это Моби Дик!

        Взбудораженные этим возгласом, в тот же миг подхваченным тремя дозорными, люди на палубе заметались и стали карабкаться по вантам, чтобы собственными глазами увидеть наконец прославленного кита, за которым они так долго гонялись по свету. Тем временем Ахав уже достиг своего всегдашнего поста и повис в нескольких футах над тремя дозорными, из которых Тэштиго стоял прямо позади него на салинге брамстеньги, так что голова индейца почти касалась подошв Ахава. С такой высоты им теперь отчётливо виден был кит, который плыл в нескольких милях впереди корабля, то и дело вздымая на волне высокий

 
Краткое содержание произведений

Белый Бушлат зачислен марсовым матросом. Марсовые, чьи вахты проходят на самых верхушках мачт, высоко над палубой — своеобразная матросская аристократия. Старший над ними — старшина Джек Чейс, бывалый моряк, человек неординарный, образо...

Лишь спустя несколько дней после отплытия из Нантакета капитан Ахав оставляет свою каюту и появляется на палубе. Измаил поражен его мрачным обликом и отпечатавшейся на лице неизбывной внутренней болью. В досках палубного настила заблаговременно про...

Летом 1842 г. американское китобойное судно «Долли» после полугодичного плавания достигает Маркизского архипелага в Полинезии и бросает якорь в бухте острова Нукухива. Здесь один из матросов (впоследствии, перед туземцами, он назовет себя...
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск