Главное меню
Морские приключения
Историческая проза
Герман Мелвилл
(Herman Melville)
(1819-1891)

140

в полумистических терминах, а Измаил – в терминах идеалистической моральной философии, не должно заслонять от читателя существа вопроса. Мелвилл нерелигиозен и он искренно хочет «пробиться» к истинному пониманию отношений людей в обществе. Следует, однако, помнить, что романтические критики капитализма атаковали буржуазные экономические отношения по преимуществу как моралисты. Следует помнить и о том, что в США середины XIX века мало кто из противников религиозного мировоззрения решался и был в силах критиковать догматическую религию с материалистических позиций: они выступали как полуидеалисты, как «пантеисты», «натурфилософы» и т. п. Новейшие буржуазные литературоведы и биографы Мелвилла цепляются за идеалистическую «словесность» в «Моби Дике», пытаясь доказать, что борьба капитана Ахава с Белым Китом есть облечённый в материальные метафоры духовномистический конфликт и что книга не имеет отношения к проблемам земного реального мира. Дело обстоит как раз наоборот. Пафос «Моби Дика» есть жизненный и земной пафос, пусть и облечённый подчас в идеалистические одежды. Хотя Мелвилл выступает в книге полностью как романтик и даже платит дань «чёрной романтике» (в образе зловещего огнепоклонника Федаллы, предсказывающего судьбу Ахаву), ему удаётся время от времени как бы подняться над собственной позицией и бросить на неё критический взгляд. Тогда он с едкой насмешливостью отвергает попытки спрятаться от жизни за идеалистическим туманом и моральными отвлеченностями и даже не прочь поиронизировать над собственными срывами в метафизику. В заключение 78 главы – «Цистерны и вёдра» – Мелвилл говорит о людях, «завязших в медовых сотах Платона» и «обретших в них свою сладкую смерть». В 75 главе – «Голова кита», заканчивая своё «физиономическое» изучение пришвартованных с обоих бортов китобойца двух китовых голов, настоящего кита и кашалота, он приравнивает не без юмора мёртвых китов к умозрительным философам и заключает, что настоящий кит, повидимому, «был стоиком», кашалот же – «платоником, который в последние годы испытал влияние Спинозы».

       

* * *

       

        Социальные мотивы «Моби Дика» находят питательную почву и в том реальном человеческом содержании, которое присутствует почти во всех характерах романа. Герой «Моби Дика», капитан Ахав, вдохновитель и основной участник борьбы с Белым Китом – личность идеализируемая автором и почти легендарная. «Весь он, высокий, массивный, был словно отлит из чистой бронзы, получив раз навсегда неизменную форму, подобно литому „Персею“ Челлини», – говорит о нём Измаил. Не зная сна и усталости, не жалея ни себя, ни других, подчиняя всех своей несгибаемой воле, «великий безбожный, богоподобный человек», он ведёт «Пекод» в бой против Белого Кита. «Не говори мне о богохульстве, Старбек, – кричит он старшему помощнику, пытающемуся оспорить его замысел, – я готов разить даже солнце, если оно оскорбит меня… Кто надо мной? Правда не имеет пределов…» В то же время Ахав – старый китобой из Нантакета, калека на белой костяной ноге, о котором сообщаются хоть и не очень подробные, однако же достаточно достоверные бытовые сведения. Ахав жертвует всем для борьбы с Белым Китом. Дома он оставил молодую жену и маленького сына. Невзирая на свою одержимость, он глубоко страдает. Клятву в ненависти к Моби Дику он произносит, как свидетельствует Измаил, «с какимто жутким, нечеловеческим громким рыданием в голосе, словно поражённый в самое сердце матёрый лось».

        Ахав любит и жалеет безумного юнгу – негритёнка Пипа, жертву неистовой погони «Пекода» за Белым Китом. Но подобно командиру на поле сражения, он не позволяет жалости овладеть собой, чтобы не пострадала решимость его довести бой до конца, «чтобы замысел Ахава не потерпел крушения в его душе».

        В канун решающей схватки с Белым Китом Ахав, подавленный великой задачей, стоящей перед ним, переживает минуту слабости.

 
Краткое содержание произведений

Белый Бушлат зачислен марсовым матросом. Марсовые, чьи вахты проходят на самых верхушках мачт, высоко над палубой — своеобразная матросская аристократия. Старший над ними — старшина Джек Чейс, бывалый моряк, человек неординарный, образо...

Лишь спустя несколько дней после отплытия из Нантакета капитан Ахав оставляет свою каюту и появляется на палубе. Измаил поражен его мрачным обликом и отпечатавшейся на лице неизбывной внутренней болью. В досках палубного настила заблаговременно про...

Летом 1842 г. американское китобойное судно «Долли» после полугодичного плавания достигает Маркизского архипелага в Полинезии и бросает якорь в бухте острова Нукухива. Здесь один из матросов (впоследствии, перед туземцами, он назовет себя...
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск